Речи

(XXXVI) Бессмертные боги! Каким, и сколь великим мужем был бы ты, если бы смог тогда быть верен решениям, принятым тобой в тот день! Между нами
был бы мир, скрепленный предоставлением заложника, мальчика знатного
происхождения, внука Марка Бамбалиона118. Но честным тебя делал страх,
недолговечный наставник в соблюдении долга, негодяем тебя сделала никогда
тебя не покидающая - когда ты страха не испытываешь - наглость. Впрочем, и
тогда, когда тебя считали честнейшим человеком (правда, я с этим не
соглашался), ты преступнейшим образом руководил похоронами тиранна, если
только это можно было считать похоронами. (91) Твоей была та прекрасная
хвалебная речь, твоим было соболезнование, твоими были увещания; ты,
повторяю, зажег факелы - и те, которыми был наполовину сожжен Цезарь, и те,
от которых сгорел дом Луция Беллиена. Это ты побудил пропащих людей и,
главным образом, рабов напасть на наши дома, которые мы отстояли
вооруженной силой. Однако ты же, как бы стерев с себя сажу, в течение
остальных дней провел в Капитолии замечательные постановления сената,
запрещавшие водружать после мартовских ид доски с извещением о каких бы то
ни было льготах или милостях. Ты сам помнишь, что ты сказал об изгнанниках,
знаешь, что ты сказал о льготах. Но действительно наилучшее - это то, что
ты навсегда уничтожил в государстве имя диктатуры; это твое деяние как
будто показывало, что ты почувствовал такую сильную ненависть к царской
власти, что, ввиду недавнего нашего страха перед диктатором, был готов
уничтожить самое имя диктатуры. (92) Некоторым другим людям казалось, что в
государстве установился порядок, но отнюдь не мне, так как я при таком
кормчем, как ты, опасался крушения государственного корабля. И разве я в
этом ошибся? Другими словами - разве Антоний мог и долее быть непохож на
самого себя? У вас на глазах по всему Капитолию водружались доски с
записями, причем льготы продавались уже не отдельным лицам, но даже целым
народам; гражданские права предоставлялись уже не отдельным лицам, а целым
провинциям. Итак, если останется в силе то, что не может остаться в силе,
если государство еще существует, то вы, отцы-сенаторы, утратили все
провинции, рыночный торг в доме Марка Антония уменьшил уже не только подати
и налоги, но и державу римского народа.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169