Речи

(XXIX, 71) В этой войне ты - по трусости и из-за своих любовных дел - не участвовал. Ты отведал крови граждан, вернее, упился ею. В Фарсальском
сражении ты был в первых рядах93. Луция Домиция, прославленного и
знатнейшего мужа, ты убил, а многих бежавших с поля битвы, которым Цезарь,
быть может, сохранил бы жизнь, - подобно тому как он сохранил ее некоторым
другим, - ты безжалостно преследовал и изрубил. По какой же причине ты,
совершив так много столь великих деяний, не последовал за Цезарем в Африку
- тем более что война еще далеко не была закончена? Какое же место занял ты
при самом Цезаре по его возвращении из Африки? Кем ты был? Тот, у кого ты,
в бытность его императором, был квестором, а когда он стал диктатором, -
начальником конницы, зачинщиком войны, подстрекателем к жестокости,
участником в дележе военной добычи, а в силу завещания, как ты сам говорил,
был сыном, именно он потребовал от тебя уплаты денег, которые ты был должен
за дом, за загородное имение, за все, что купил на торгах94. (72) Сначала
ты ответил прямо-таки свирепо и - пусть тебе не кажется, что я во всем
против тебя, - говорил, можно сказать, разумно и справедливо: "Это от меня
Гай Цезарь требует денег? Почему именно он от меня, когда потребовать их от
него мог бы я? Разве он без моего участия победил? Да он этого даже и не
мог сделать. Это я дал ему предлог для гражданской войны; это я внес
пагубные законы95; это я пошел войной на консулов и императоров римского
народа, на сенат и римский народ, на богов наших отцов, на алтари и очаги,
на отечество. Неужели Цезарь одержал победу только для себя одного? Если
преступления совершены сообща, то почему же военной добыче не быть общей?"
Ты имел право требовать, но что из этого? Цезарь был сильнее тебя. (73)
Решительно отвергнув твои жалобы, он прислал солдат к тебе и к твоим
поручителям, как вдруг ты представил тот знаменитый список96. Как смеялись
люди над тем, что список был таким длинным, имущество таким большим и
разнообразным, а между тем в составе его, кроме участка земли на Мисене, не
было ничего такого, что распродающий все это с торгов мог бы назвать своей
собственностью. Что касается самих торгов, то зрелище было поистине жалким:
ковры Помпея в небольшом количестве и то в пятнах, несколько измятых
серебряных сосудов, принадлежавших ему же, оборванные рабы, так что нам
было больно видеть эти жалкие остатки его имущества. (74) Все же наследники
Луция Рубрия97 запретили, в силу распоряжения Цезаря, эти торги. Негодяй
был в затруднительном положении, не знал, куда ему обратиться. Более того,
именно в это время в доме Цезаря, как говорят, был схвачен человек с
кинжалом, подосланный Антонием, на что Цезарь заявил жалобу в сенате,
открыто и резко выступив против тебя. Потом Цезарь выехал в Испанию, на
несколько дней продлив тебе, ввиду твоей бедности, срок уплаты. Даже тогда
ты за ним не последовал. Такой хороший гладиатор и так скоро получил
деревянный меч98? Итак; если Антоний, защищая свои интересы, то есть свое
благополучие, был столь труслив, то стоит ли его бояться?

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169