Речи

(57) А во время того же самого трибуната, когда Цезарь, отправляясь в Испанию78, отдал Марку Антонию Италию, чтобы тот топтал ее ногами, в каком
виде он разъезжал по стране, как посещал муниципии! Знаю, что касаюсь
событий, молва о которых у всех на устах, и что все, о чем я говорю и буду
говорить, те, кто тогда был в Италии, знают лучше, чем я; ведь меня в
Италии не было79. Но я все же отмечу отдельные события, хотя речь моя никак
не сможет охватить все то, что знаете вы. И в самом деле, слыхано ли, чтобы
на земле когда-либо были возможны такие гнусности, такая подлость, такой
позор? (XXIV, 58) Разъезжал на двуколке народный трибун; ликторы,
украшенные лаврами, шли впереди80; между ними в открытых носилках несли
актрису, которую почтенные жители муниципиев, вынужденные выходить из
городов навстречу ей, приветствовали, называя ее не ее известным
сценическим именем, а Волумнией81. За ликторами следовала повозка со
сводниками - негоднейшие спутники! Подвергшаяся такому унижению мать
Антония сопровождала подругу своего порочного сына, словно свою невестку.
О, несчастная женщина, чье чрево породило эту пагубу! Следы этих гнусностей
он оставил во всех муниципиях, префектурах, колониях, словом, во всей
Италии.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169