Речи

(XV, 37) Ты поставил мне в вину мое пребывание в лагере Помпея56 и мое поведение в течение всего того времени. Если бы именно тогда, как я сказал,
возымели силу мой совет и авторитет, ты был бы теперь нищим, мы были бы
свободны, государство не лишилось бы стольких военачальников и войск. Ведь
я, предвидя события, которые и произошли в действительности, испытывал,
признаюсь, такую глубокую печаль, какую испытывали бы и другие честнейшие
граждане, если бы предвидели то же самое, что я. Я скорбел, отцы-сенаторы,
скорбел из-за того, что государство, когда-то спасенное вашими и моими
решениями, вскоре должно было погибнуть. Но я не был столь неопытен и
несведущ, чтобы потерять мужество из-за любви к жизни, когда жизнь,
продолжаясь, грозила бы мне всяческими тревогами, между тем как ее утрата
избавила бы меня от всех тягот. Но я хотел, чтобы остались в живых
выдающиеся мужи, светила государства - столь многочисленные консуляры,
претории, высокочтимые сенаторы, кроме того, весь цвет знати и юношества, а
также полки честнейших граждан: если бы они остались в живых, мы даже при
несправедливых условиях мира (ибо любой мир с гражданами казался мне более
полезным, чем гражданская война) ныне сохранили бы свой государственный
строй. (38) Если бы это мнение возобладало и если бы те люди, о чьей жизни
я заботился, увлеченные надеждой на победу, не воспротивились более всего
именно мне, то ты, - опускаю прочее - несомненно, никогда не остался бы в
этом сословии, вернее, даже в этом городе. Но, скажешь ты, мои
высказывания, несомненно, отталкивали от меня Гнея Помпея. Однако кого
любил он больше, чем меня? С кем он беседовал и обменивался мнениями чаще,
чем со мной? В этом, действительно, было что-то великое - люди, несогласные
насчет важнейших государственных дел, неизменно поддерживали дружеское
общение: Я понимал его чувства и намерения, он - мои. Я прежде всего
заботился о благополучии граждан, дабы мы могли впоследствии позаботиться
об их достоинстве; он же заботился, главным образом, об их достоинстве в то
время. Но так как у каждого из нас была определенная цель, то именно потому
наши разногласия и можно было терпеть. (39) Но что этот выдающийся и, можно
сказать, богами вдохновленный муж думал обо мне, знают те, кто после его
бегства из-под Фарсала сопровождал его до Пафа. Он всегда упоминал обо мне
только с уважением, упоминал, как друг, испытывая глубокую тоску и
признавая, что я был более предусмотрителен, а он больше надеялся на лучший
исход. И ты смеешь нападать на меня от имени этого мужа, причем меня ты
признаешь его другом, а себя покупщиком его конфискованного имущества!

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169