Речи

(IV) Но он, этот человек, совершенно невоспитанный и не имеющий понятия о взаимоотношениях между людьми, даже огласил письмо, которое я, по его
словам, прислал ему15. В самом деле, какой человек, которому хотя бы в
малой степени известны правила общения между порядочными людьми, под
влиянием какой бы то ни было обиды когда-либо предал гласности и во
всеуслышание прочитал письмо, присланное ему его другом? Не означает ли это
устранять из жизни правила общежития, устранять возможность беседовать с
друзьями, находящимися в отсутствии? Как много бывает в письмах шуток,
которые, если сделать их общим достоянием, должны показаться неуместными,
как много серьезных мыслей, которые, однако, отнюдь не следует
распространять! (8) Припишем это его невоспитанности; но вот на глупость
его невероятную обратите внимание. Что сможешь ответить мне ты,
красноречивый человек, как думают Мустела и Тирон16? Так как они в
настоящее время стоят с мечами в руках перед лицом сената, то я, пожалуй,
признаю тебя красноречивым, если ты сумеешь показать, как ты будешь
защищать их в суде по делам об убийстве. И, наконец, что ты мне возразишь,
если я заявлю, что я вообще никогда не посылал тебе этого письма? При
посредстве какого свидетеля мог бы ты изобличить меня? Или ты исследовал бы
почерк? Ведь тебе хорошо знакома эта прибыльная наука17 Но как смог бы ты
это сделать? Ведь письмо написано рукой писца. Я уже завидую твоему
наставнику - тому, кто за такую большую плату, о которой я сейчас всем
расскажу, учит тебя ничего не смыслить. (9) Действительно, что менее
подобает, не скажу - оратору, но вообще любому человеку, чем возражать
противнику таким образом, что тому достаточно будет простого отрицания на
словах, чтобы дальше возражать было уже нечего? Но я ничего не отрицаю и
тем самым могу изобличить тебя не только в невоспитанности, но и в
неразумии. В самом деле, какое слово найдется в этом письме, которое бы не
было преисполнено доброты, услужливости, благожелательности? Твое же все
обвинение сводится к тому, что я в этом письме хорошо отзываюсь о тебе, что
пишу тебе как гражданину, как честному мужу, а не как преступнику и
разбойнику. Но я все-таки не стану оглашать твоего письма, хотя и мог это
сделать с полным правом в ответ на твои нападки. В нем ты просишь разрешить
тебе возвратить одного человека из изгнания и клянешься, что наперекор мне
ты этого не сделаешь. И ты получил мое согласие. Право, к чему мне мешать
тебе в твоей дерзости, которую ни авторитет нашего сословия, ни мнение
римского народа, ни какие бы то ни было законы обуздать не могут? (10)
Какое же, в самом деле, было у тебя основание просить меня, если тот, за
кого ты просил, на основании закона Цезаря18 уже возвращен? Но Антоний,
очевидно, захотел моего согласия в том деле, в котором не было никакой
нужды даже в его собственном согласии, раз закон уже был проведен.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169