Диалоги. Книга 1

ЛЕЛИЙ. – Да, это так.
СЦИПИОН. – Значит, ты согласен с тем, чтобы человеческий ум был в таком состоянии?
ЛЕЛИЙ. – Вполне согласен.
СЦИПИОН. – Значит, ты не был бы доволен, если бы, после того, как мудрость была бы изгнана, страсти (а им нет числа) или припадки гнева держали в своей власти все?
ЛЕЛИЙ. – Да, по моему мнению, это было бы величайшим несчастьем и для такой души, и для человека с такой душой.
СЦИПИОН. – Итак, согласен ты, чтобы все части нашей души находились под царской властью и управлялись мудростью?
ЛЕЛИЙ. – Да, я согласен на это.
СЦИПИОН. – В таком случае, почему ты не знаешь, какое мнение тебе следует высказать о государстве? Ведь если вершить делами в нем будет поручено нескольким лицам, то, как сразу можно понять, оно не будет управляться империем, который, если он не един, невозможен вообще. [c.28]
(XXXIX, 61) ЛЕЛИЙ. – Какое, скажи пожалуйста, различие между одним властителем и несколькими, если справедливость в руках у нескольких лиц?
СЦИПИОН. – Так как я понял, Лелий, что мои свидетели не производят на тебя большого впечатления, то я не перестану брать в свидетели тебя самого, дабы подтвердить справедливость своих слов.
Меня, – спросил Лелий, – каким же образам?
СЦИПИОН. – А я заметил недавно, когда мы были в твоей формийской усадьбе, как строго ты наказывал своей челяди138 слушаться только одного человека.
ЛЕЛИЙ. – Разумеется, – управителя.
СЦИПИОН. – Ну, а в городском доме? Разве несколько человек ведает твоими делами?
ЛЕЛИЙ. – Нет, один.
СЦИПИОН. – Далее, а разве всем твоим домом управляет еще кто-нибудь другой, помимо тебя?
ЛЕЛИЙ. – Конечно, нет.
СЦИПИОН. – Тогда почему ты не соглашаешься на это же в делах государственных – что владычество отдельных лиц, если только они люди справедливые, и есть наилучшее государственное устройство?
ЛЕЛИЙ. – Ты заставляешь меня почти согласиться с тобой.
(XL, 62) СЦИПИОН. – Ты, Лелий, согласишься со мною еще больше, если я, – отбросив сравнения, что поручить корабль одному кормчему, а больного одному врачу139 (если только оба они владеют своим искусством) правильнее, чем поручать их многим, – перейду к более важным вопросам.
ЛЕЛИЙ. – К чему именно?
СЦИПИОН. – Разве ты сам не видишь, что из-за нестерпимого высокомерия одного человека – Тарквиния – само имя царя стало ненавистным для нашего народа?
Да, я это вижу, – сказал Лелий.
СЦИПИОН. – В таком случае ты видишь также и то, о чем я в нашей дальнейшей беседе намерен говорить подробнее: после изгнания Тарквиния народ неистовствовал ввиду, так сказать, крайней непривычки к свободе; тогда были отправлены в изгнание невиновные140, тогда имущество многих людей было расхищено, тогда появились консулы с годичными полномочиями141, тогда перед народом стали опускать ликторские связки142, тогда была введена провокация по всем делам143, тогда из Рима уходил плебс144, словом, тогда в большинстве дел народ обладал всей полнотой власти.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58