Диалоги. Книга 1

(XXXVII, 58) СЦИПИОН. – ...Но если хочешь, Лелий, я назову тебе свидетелей, не особенно древних и отнюдь не варваров133.
ЛЕЛИЙ. – Именно этого я и хочу.
СЦИПИОН. – Итак, знаешь ли ты, что с тех пор, как наш город существует без царей, прошло уже около четырехсот лет?
ЛЕЛИЙ. – Да, менее четырехсот лет134.
СЦИПИОН. – И что же? Разве эти четыреста лет существования города и гражданской общины – очень долгий срок?
ЛЕЛИЙ. – Нет, это едва возраст юности.
СЦИПИОН. – Итак, четыреста лет назад в Риме был царь?
ЛЕЛИЙ. – Да, и притом гордый135.
СЦИПИОН – А до него?
ЛЕЛИЙ. – Справедливейший136, а ранее длинный ряд царей вплоть до Ромула, который был царем за шестьсот лет до нашего времени.
СЦИПИОН. – Следовательно, даже и он жил не очень давно?
ЛЕЛИЙ. – Совсем нет; в это время Греция уже начала стариться.
СЦИПИОН. – Скажи, разве Ромул был царем варваров?
ЛЕЛИЙ. – Если, как утверждают греки, все люди – либо греки, либо варвары, то он, пожалуй, был царем варваров; если же такое имя следует давать на основании нравов, а не на основании языка, то я не думаю, чтобы греки были варварами в меньшей степени, чем римляне.
СЦИПИОН. – Но мы, имея в виду предмет своей беседы, спрашиваем не о племени; о прирожденном уме спрашиваем мы. В самом деле, если [c.27] люди разумные и притом отнюдь не в древние времена пожелали иметь царей, то я располагаю свидетелями, не очень древними, не лишенными образования и не дикими.
(XXXVIII, 59) ЛЕЛИЙ. – Я вижу, что у тебя, Сципион, довольно много свидетельских показаний, но на меня, как на хорошего судью, доказательства действуют больше, чем свидетели.
СЦИПИОН. – В таком случае, Лелий, ты сам воспользуйся доказательствами, которые тебе дают твои чувства.
ЛЕЛИЙ. – Какие чувства?
СЦИПИОН. – Когда тебе, быть может, показалось, что ты на кого-нибудь разгневан.
ЛЕЛИЙ. – Да, это бывало чаще, чем я хотел бы.
СЦИПИОН. – Что же, тогда, когда ты в гневе, ты позволяешь этому гневу господствовать чад твоей душой?
Нет, клянусь Геркулесом, – сказал Лелий, – но я подражаю знаменитому Архиту Тарентскому, который, приехав в свою усадьбу и найдя, что там все сделано не так, как он велел, сказал управителю: “О несчастный, да я засек бы тебя до смерти, не будь я в гневе”137.
(60) Превосходно, – сказал Сципион, – итак, Архит, очевидно, по справедливости считал гнев, так сказать, мятежом души, так как он не согласуется с разумом, и хотел успокоить этот гнев мудростью. Прибавь сюда алчность, прибавь жажду власти и славы, прибавь страсти – и ты поймешь, что, если в душах людей будет царский империй, то это будет господство одного начала, то есть мудрости (ведь это лучшая часть души), но что, при господстве мудрости, нет места ни для страстей, ни для гнева. ни для необдуманных поступков.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58